Состав / Саша Парфенюк
К Составу
Александр Парфенюк - первый из клавишников, порвавший на куски гитарно-барабанные экзерсисы коллектива. В группу пришел со своим тяжеленным ENSONIQ TS-12, гордостью профессионального музыканта образца середины девяностых. С 1995 по 1997 год активно принимал участие в становлении "Кабриолета Лесничего" на колеса, не только выдавливая черно-белые, но и вкладывая зеленые. В настоящее время работает по адвокатской линии в городе-герое Севастополе и является лидером коллектива "ЧистоGUN".
До "Кабриолета Лесничего" играл в группе "MADIUM", вместе с Куксом. Собственно говоря, второй и привел его в группу.
девушки секс фото
| Негритянки секс фото
| секс фото Азиатки
| Порно Звезды онлайн
| Большие сиськи секс
| Молоденькие секс фото
| домашнее секс фото
| порно бесплатно
"Моя фамилия, произошла, вне сомнений от слова "Парфенон". А вам, должно быть, хорошо известно, что это такое. Добавьте к этому имя и отчество одного известного, и получится: Александр Сергеевич Парфенон. Невероятно и не факт: у меня папа на половину хохол. Значит, возможны вариации с окончанием.
В детстве я учился в школе. Повзрослев, ездил в столичные города, немного иллюстраций:
"Кирпично-серый день, унылая картина,
Разбитый телевизор и в углу лежит скотина - пьяный Че.
Ловек. Любви, похоже, нет лишь дочь её, любвишка,
Чернокожий пистолет, любознательный мальчишка - вор, Плохиш..."
Похоже, где-то так, я жил в городе, условно называемом "IIариж", в самом его сердце, на Проспекте Мон-Трамвай. По утрам там из шкафа ползли приведенья, наступая от страха на пятки безделью и неге, сверлил простынь простынь взгляд Бессонницы. Парижский сплин. Недалеко расположился уютный Бульвар Наваторов, парижане его часто с издёвкой передразнивают Наваром Бульваторов, будто это не асфальтобетонная колея, со слезящимися глазами вечерних окон, а один большой человек, который на всех на них хорошо наварился.
Иногда меня, весёлого как тень, можно было увидеть шатающимся вдоль каналов рек, в силу чудовищной нехватки воды вокруг, эти последние намекали на длящуюся связь с морем, а часто просто: забрасывало и подмывало. И тогда я вникал в вопросы, брёл по работодателям, грубил контролёрам и вообще, ходил в метро по карточке, точно такой же, как та, что выдавалась ученикам в средней школе № 492, моим ученикам, на моей Работе. В Париже тогда проводился какой-то чудовищный эксперимент, и детей на переменах не выпускали на улицу, отчего они курили в туалетах и материли трехэтажным одетого в военный костюм охранника, который иногда отлучался, сопровождая неожиданных гостей к кабинету директора. Школа была с немецким уклоном.
Однажды я сел в поезд в надежде, что прослежу, куда выводят каналы и так, потихоньку вернулся к морю. Однако, первое, что бросилось в глаза, когда ночь подходила к концу, одновременно завершая и двухгодичное путешествие - было круглое и неправдоподобно красное солнце, которое вдруг выкатилось откуда-то. Вообще, все здесь другое: небо отличается тем, что его здесь нет. В Париже оно не низкое, оно просто есть, а здесь - нет, лишь ослепляющая прозрачность, уходящая в бездну. С морем же всё наоборот.
Теперь по утрам я хожу на работу в один орган, где якобы нужен. Что ж, прекрасны заблуждения безумцев - гордо говорю себе в половине седьмого под вопиющий стон телевизора и, взяв термосок, отправляюсь по месту назначения.
По вечерам - соседи учат Патетическую Сонату в тех её частях, где до сих пор путаются пальцы и громко-тихую версию песни неизвестного французского автора, начинающуюся со слов: "Настоящему индейцу надо только одного… ". Крымчаки вообще знают французов - летом их тут пруд пруди.
Недавно ходил с сыном, (я готовлю со временем на пост царя Иудеи) на Феолент (Крымчаки знают место). Метров с двадцати в море были сброшены специальные верёвки, по которым мы, пристёгнутые карабинами, съезжали в воду. Давид (сын мой) был прицеплен сзади карабином к спине и висел безмолвно, только активно вертел головой, сверля своими любознательными глазами трёхгодовалого царевича за изменением пространства. Французов набежало! Просили их спустить, а один даже клялся, что его мастер Пахомова на Кузнечном учила и что он даже подняться сам сможет, только дай. Но, не знаю, чем дело кончилось - мы ушли, царевичу пора было спать. Сейчас мне 28. Я знаю, но что поделаешь, скажи спасибо (говорю я себе), что не 82. Спасибо, говорю я себе, и иду на репетицию."
Всецело Ваш , А.С. Парфенюк.
|